2008 Март | Блог

Экспериментальная эпидемиология

27 Март 2008 от EOK

Маленькое предисловие. Этому рассказу уже много лет, но за последнюю неделю несколько человек обратились ко мне с предложением, перенести раздел сайта, под названием «Записки врача» в блог. Сегодня, получив еще два подобных совета, я пришел к однозначному выводу о том, что это весьма целесообразно.

Начало было более-менее стандартным в рамках моего опыта многолетнего общения с семейством Полянских. Звонила Наташа, сквозь рыдания удалось выяснить, что с дитем приключился понос и очень срочно надобно спасать.
Все наши предыдущие встречи начинались примерно такими же рыданиями, а состояние нервной системы мамы Наташи всегда волновало меня больше, чем очередная простуда ее дочери Марины. Со временем интенсивность и частота Наташиных рыданий-причитаний уменьшилась – Маринке, как-никак, шел тринадцатый год, болела она не часто, уже давно не плевалась лекарствами и без воплей открывала рот…Странно, но Семен Борисыч был дома. Для такого большого государственного человека быть дома в 19.00… Еще более странным было то, что Борисыч меня не встречал. Он не вышел, даже не выглянул из кухни, и на крик Наташи: «Сеня, доктор приехал!» отреагировал лишь глухим приветственным мычанием.Следует заметить, что большим начальником Семен Борисович был исключительно вне стен собственного дома. На немаленькой территории, ограниченной двухметровым кирпичным забором, царил жесткий матриархат. Тяжесть ситуации усугублялась тем фактом, что других особей мужского пола в обозримом пространстве не наблюдалось. Жена, дочь, теща Елизавета Захаровна, сиамская кошка Анфиса, умеренно похожая на овчарку дворняга Кука и, в довершение композиции, морская свинка Чапа.
Личная жизнь Семена Борисовича была сложна и запутанна. Традиционное следствие – теща, которая была лишь на год его старше, но именовалась исключительно на Вы, Елизаветой Захаровной, а в минуты особого семейного благополучия – мамой. Теща, разумеется, возглавляла семейную иерархическую лестницу, Наташа с Мариной были на одну ступень ниже. Далее царило равноправие. Кука, Чапа, Анфиса и Сеня (Семен Борисович) были послушны, вовремя получали еду. Правда, Сеня нередко пакостил, простите, сорил в доме, и ему доставалось чаще других.
В результате тяжелой подкаблучной жизни мой приход всегда воспринимался Борисычем как праздник. Можно было найти сочувствие, можно было пожаловаться – дескать, «эти бабы», которые «только и могут, что орать» и «якобы всегда правы», опять не уберегли бедное дитя. А тут даже не вышел поприветствовать… Да, события явно разворачивались нестандартно.
Вид у Маринки действительно был неважнецкий. Тошнить начало еще в школе, после третьего урока примчалась домой, не снимая куртки, овладела унитазом, затем была рвота, потом опять унитаз. Сейчас лежала вся из себя бледная, температура 37,3, тошнит меньше, побаливает и бурчит живот. Все остальные здоровы. С диагнозом особых проблем нет – явная кишечная инфекция. Ребеночку не пять месяцев, без уколов и капельниц обойдемся, питье, диета, кое-что из лекарств, ну, честное слово, девочки, ничего страшного – спасемся пренепременно.
Странности тем временем продолжаются: Семен Борисович при осмотре не присутствует и участия в беседе не принимает.
Выяснив и разъяснив, что же все-таки надо делать, пытаюсь получить ответ на вопрос «кто (что) виноват (виновато)». На умном медицинском языке это называется эпидемиологический анамнез. Теоретически с этого положено начинать, но практически важнее было унять родственников, дабы не скулили и не рыдали, а знали, в чем дитя нуждается и что от них требуется.
Стандартный вопрос: что ели накануне? Ответ окончательно расставляет все точки над «i». Более того, вносит предельную ясность и легко объясняет странное поведение Семена Борисовича.
Вчера вечером, растолковывает мне Елизавета Захаровна, этот (следует кивок в сторону кухни) приволок литровую банку черной икры. Какой-то его агент по снабжению привез из Астрахани. На весь дом чирикал, какая она свежая и замечательная. Вечером Маринка съела 3 бутерброда, больше никто и не попробовал, решили: что ж ее есть, если ребенку нравится. Теперь вот все здоровы, а дитя из-за этого (очередной кивок в направлении затаившегося Семена Борисовича) мучается.
С отравлениями икрой я, разумеется, сталкивался, и не единожды. Но все, что я видел на этот раз, как-то в икру не укладывалось. Вот если б сметанка или молочко…
Иду мыть руки, по пути заглядываю на кухню. Зрелище потрясающее: «глава семьи» в майке и трусах сидит верхом на табурете и ложкой прямо из банки ест икру. Литровая банка уже пуста наполовину. При моем появлении Семен Борисыч делает судорожный глоток и недоверчиво смотрит на меня грустными глазами затравленной антилопы.
- Док, я им докажу! Парень, что привез, абы чего не возит. Икра точно свежая. Я ведь перед тем, как домой идти, сам съел немного, отметили возвращение. Так им же и сказать нельзя, разорались бы, что ребенка объедаю. Но я ж здоровый, никаких поносов…
- Семен Борисыч, не знаю как понос, но давление Ваше после такого количества соли точно подскочит, давайте эти эксперименты заканчивать. Я и сам думаю, что икра тут не при чем.
Возвращаюсь к пострадавшему ребенку. Женщины при деле: Марина заканчивает поглощение «смекты», которая без труда нашлась в огромной домашней аптечке Полянских, Наташа и Елизавета Захаровна активно участвуют в лечении, кривясь и глотая слюну одновременно с девочкой.
Вскользь интересуюсь:
- Кстати, а кроме икры ничего сомнительного не ели, на завтрак, например? А то на икру не очень похоже.
Сенина теща смотрит на меня с укоризной. Из кухни в сторону комнаты неспешно перемещается робкая тень Семена Борисовича. Тень по-прежнему держит в руках злополучную банку икры. Марина садится на кровати – пытается вспомнить. Наташа спокойна. Ей-то чего волноваться – процесс приобретения продуктов полностью на совести и под контролем Елизаветы Захаровны…
- На завтрак были чай и творожок в шоколаде, – гордо заявляет ребенок.
Семен Борисович переступает порог комнаты. С вызывающим видом и громким стуком он ставит банку с икрой на антикварный комод конца XIX века. Наташа и Марина с любопытством смотрят на маму и бабушку соответственно.
Во взгляде Елизаветы Захаровны укоризну сменяет недоумение с легким оттенком сомнения. Медленно двигаясь в моем направлении, она говорит звонким, дрожащим голосом:
- Я этот творог уже два года в одном и том же месте покупаю, и никогда, слышите, ни-ко-гда! – никаких проблем. Его, к счастью, не из Астрахани возят!
Елизавета Захаровна останавливается в двух шагах от меня, переводит взгляд на комод, незатейливо украшенный сосудом с икрой, и, всхлипнув, быстро выходит из комнаты.
Я прощаюсь. Повеселевший Семен Борисович охотно бросается провожать.
Мы проходим мимо кухни. На табурете восседает Елизавета Захаровна. Не переставая жевать, она реагирует на мое «до свидания» вялым кивком головы. Перед ней блюдечко с остатками творожка в шоколаде.
Телефонный звонок разбудил меня в половине второго. Голос Семена Борисовича звенел и переливался всеми оттенками восторга, счастья, радости:
- Доктор, дорогой! Ты себе не представляешь! У тещи понос! Уже полчаса из туалета не выходит! Спасибо тебе! Спокойной ночи! И он повесил трубку.

Рубрика: Записки врача

Иллюстрация 1: Гриша

26 Март 2008 от EOK

Гриша живет в Германии. Разговаривали по телефону.
— Ты представляешь, — рассказывает Гриша, — я на старости лет стал ужасно везучим, даже самому не верится.
— И в чем же твоя везучесть проявляется?
— Ты помнишь, месяц назад над Европой пронесся ураган?
— Да, что-то у нас об этом в новостях говорили.
— У вас только говорили, а у нас пронесся. В общем, в нашем городе с одного дома даже сорвало крышу!
— Ты хочешь мне сказать, что это был не твой дом?
— Нет, дом как раз мой!
— Действительно, повезло!
— Да нет, ты не понимаешь, дело совсем не в этом. Нам на самом деле просто удивительно повезло: ураган был месяц назад, мы уже 30 дней живем без крыши, и все эти 30 дней ни разу не было дождя!

Рубрика: Невезучие

Невезучие: предисловие

от EOK

Фильм «Невезучие» знаком практически каждому. Я смотрел его несколько раз и должен признаться, что тема невезучести меня занимает чрезвычайно.
Среди моих очень близких друзей есть два человека, каждый из которых мог бы посоперничать с героями фильма. Что самое удивительное: все невезучие, которых мне довелось встречать в своей жизни, — люди на редкость замечательные, добрые, отзывчивые, имеющие огромное количество друзей.
Невезучесть, по-видимому, характеризуется тем, что обладатель этого «дара» из всех своих приключений выходит без особых потерь. Но пережить эти потери ему (обладателю невезучести) как раз и помогает обширный круг друзей и знакомых.
Еще одно наблюдение: когда невезучий рассказывает о своих неприятностях, это почему-то вызывает не сочувствие, а улыбку. Мои знакомые-невезучие столько мне веселого рассказали, что будет просто несправедливо, если я эту информацию утаю.
Поэтому завожу в собственном блоге специальную рубрику: НЕВЕЗУЧИЕ.
Здесь и буду делиться информацией.

Рубрика: Невезучие

Король бездорожья

17 Март 2008 от EOK

* * *

Здесь я прервусь на некоторое время. Однозначно следует кое-что объяснить, ибо наш разговор, с точки зрения человека непосвященного, вполне может выглядеть как беседа двух шизофреников.
Итак, объясняю.
Я — ненормальный рыболов-любитель со стажем. Сашка — такой же ненормальный и с тем же диагнозом.
Конякино — на первый взгляд ничем не примечательная деревня, состоящая из одной улицы и двадцати домов. Второй взгляд на Конякино — это взгляд рыболова. Так вот, со второго взгляда Конякино знаменито тем, что в трех километрах от него есть большой пруд. А в пруду этом — караси! Караси, живущие в Конякинском пруду, очень крупные, очень вкусные, но, к сожалению, практически недоступные.
Почему недоступные? Рассказываю.
Как попасть на Конякинкий пруд? Сначала 90 км по асфальту. Потом 16 км по якобы асфальту до Конякино (в атласе это называется «трасса республиканского значения»). Далее самое интересное и все объясняющее. От деревни до пруда 3 км. Все 3 км круто вниз, дорога — смесь глины с черноземом; правда, есть два ровных участка длиной около 200 метров, но они, как правило, представляют собой глубокие лужи.
Подъехать на автомобиле к пруду можно лишь летом и лишь после того, как в течение двух недель не будет дождя. Если во время пребывания на берегу начнется дождь, — автомобиль обречен жить на этом самом берегу до того времени, как дорога полностью высохнет, т. е. опять-таки недели две.
Теперь чисто рыболовный нюанс. Клев карася в Конякинском пруду обычно начинается во второй половине апреля и продолжается месяца полтора, т. е. до лета.
Таким образом, в те времена, когда клев есть, сухой дороги нет по определению, да и быть не может.
Читатель уже понимает, почему Сашкин звонок в конце апреля с сообщением о том, что мы едем в Конякино, поверг меня в недоумение и заставил усомниться в здоровье товарища. Осталось рассказать про сарай.
Сарай — это Сашкин автомобиль марки «Ниссан Патруль». Саня сам его всегда так называет, т. е. я вовсе ничего не придумываю и не ставлю перед собой задачу хоть каким-нибудь образом обидеть вышеупомянутое транспортное средство.
Сашкино прошлое — темное и сложно-запутанное. Одно из следствий этой запутанности — убежденность в том, что положение человека в обществе прямо связано с размерами автомобиля, на котором данный человек передвигается. Выбор Патруля, во-первых, был обусловлен именно размерами — действительно сарай! Ну а во-вторых, определениями типа «король бездорожья», «это танк, а не машина», что рисовало грандиозные перспективы рыбалок и путешествий.
Сашка купил свой сарай в январе, а 15 апреля поехал на рыбалку в Конякино. Мне крупно, просто сказочно повезло: в этот день я был приглашен на очень важный юбилей, поэтому отправиться с другом на рыбалку не смог…
Патруль легко преодолел трехкилометровый спуск, лишь ненадолго застряв в луже номер два. С утра карась клевал неплохо, но днем клев ухудшился, вместе с ним (с клевом) ухудшилась и погода — откуда ни возьмись подул холодный ветер, начал моросить дождь. Саня засобирался домой.
Внутри автомобиля было сухо и тепло… Ровно через 500 метров — как раз посредине между лужей номер один и лужей номер два — король бездорожья громко зарычал, после чего отрекся от престола, наглухо зарылся в глину, улегся на пузо и затих.
Дождь и ветер усилились. Начал срываться снег. Мобильной связи не было.
Два с половиной километра по мокрой глине. Четыре падения, два из которых с переворотом назад. Попытка найти сначала исправный трактор, а потом трезвого тракториста. Готовность ехать куда угодно с нетрезвым трактористом. Но даже с трудом обнаруженный нетрезвый тракторист по имени Семеныч ехать не захотел. Но, тем не менее, смог объяснить, что он просто не в состоянии столько выпить, чтоб в апреле месяце, да еще и в такую погоду ехать вниз к пруду на своем колесном тракторе.
Сашка долго размахивал многочисленными бумажками самого разнообразного достоинства, демонстрировал газовый пистолет и удостоверение помощника депутата… В конце концов решили так. Во-первых, надо выпить за знакомство, во-вторых, ехать в Максютовку, что в 8 км от Конякино. Там, в Максютовке, искать Тимофея, у которого гусеничный трактор. Далее надо будет уговорить Тимофея. Если уговорим — решим все проблемы и сможем спасти Патруля, который, конечно же, «танк, а не машина», но и на старуху бывает сами знаете что…
Знакомство с Семенычем, марш-бросок окрестными полями по маршруту Конякино-Максютовка, долгие поиски и долгое знакомство с Тимофеем, обратный марш-бросок втроем в кабине гусеничного монстра, поиск брошенного Патруля и вытаскивание последнего со скоростью 1,5 км в час… В общем, в 3 часа ночи полуживой Сашка вместе с автомобилем был все-таки возвращен на трассу республиканского значения и поехал домой. По пути он имел удовольствие пообщаться с сотрудниками Госавтоинспекции, которые почему-то не согласились с тем, что Саша ни в чем не виноват, поскольку пить не хотел, но просто вынужден был знакомиться с трактористами, спасая друга, брошенного в чистом поле.
Описанная рыбалка имела два прямых следствия. Во-первых, Сашка разлюбил Патруля, а во-вторых, в течение месяца судорожно вздрагивал при слове «Конякино». К концу мая на сердце стало полегче, мечты о карасях взяли свое, и он вновь поехал на рыбалку. На это раз Саша был предельно осторожен: оставил короля бездорожья во дворе теперь уже лучшего друга (т. е. у Семеныча), после чего, как последний колхозник, с пистолетом, удостоверением помощника депутата, рюкзаком за плечами и удочками в руках пошел к пруду пешком.
Разумеется, дошел.
Вставало солнце. Пели птицы. Зеленела трава. Что-то пестро-белое буйно цвело и активно пахло. По водной глади расходились круги — плескались и чавкали караси. Все предвещало клев и прекрасную погоду.
Сашка забросил удочки, подстелил под попу предусмотрительно захваченный коврик, хотел было глотнуть чайку, но в это время стремительно утонул один из поплавков… Секунда — и первый матерый золотой карась затрепыхался в могучих руках помощника депутата.
Вот оно, счастье! Природа! Погода! Клев!
Счастье длилось недолго. Какой-то непонятный звук наслоился на громкое пение птиц. Звук постепенно усиливался — вскоре стало ясно, что это бормотание автомобильного двигателя, ну а минут через пять на берегу, рядом с Сашей, остановился автомобиль — грязная, ржавая, когда-то зеленая Нива.
Настроение было испорчено безнадежно. Когда уважаемый и серьезный человек целых 3 км идет пешком по колено в грязи, так этому должно быть объяснение. И оно (объяснение) было: проехать нельзя. Но ведь, оказывается, можно!
Из Нивы тем временем вылез молодой белобрысый парень, поздоровался, представился Константином, поинтересовался клевом, извлек из машины большое раскладное кресло и расположился с удочками неподалеку.
Вот это кресло расстроило Александра окончательно. Подумайте сами: помощник депутата и владелец огромного дорого автомобиля сидит, можно сказать, голой попой на сырой земле, а деревенский мальчишка развалился в кресле…
Тем не менее, где-то в подсознании бродила утешительная мысль: доехать до пруда — ерунда! Главное — выехать!
Днем, когда припекло солнышко, Сашка на часок задремал и ему даже приснился сон. Идет он, значит, точнее, печально бредет в гору, а его нагло обгоняет Нива и скрывается за поворотом… Окончание сна было светлым и радостным: Сашка добрел до поворота и увидел там застрявшую Ниву. Рядом с Нивой в кресле сидел Константин и горько плакал…
Наяву жизнь продолжалась: пели птицы, клевали караси, незаметно подкрались сумерки.
— Вас до Конякино подвести? — вежливо предложил Константин. Сашка отказываться не стал: лучше плохо ехать, чем хорошо идти, и если есть шанс хоть треть пути проехать (до застревания) — так зачем же зря ноги ломать.
Нива не застряла. Громко рычала, подскакивала, дергалась, медленно ползла, но выползла. Константин был совершенно спокоен, в успехе он явно не сомневался. Возле дома Семеныча Сашка вылез. Попрощались. Константин, по достоинству оценивший красоту, величие и размеры короля бездорожья, проводил Сашку сочувствующим взглядом.

* * *

Сашка позвонил вечером в четверг:
— Я тебя предупреждаю, на субботу-воскресенье никаких планов не строй! Мы едем в Конякино!
— Сашенька, у тебя случайно температура не повысилась? Может ты забыл, что на улице конец апреля? Может быть к твоему сараю крылья приделали?
— Нет сарая! Уехал. Навсегда! Можешь меня поздравить…
— А что есть? А на чем едем?
— Я Ниву купил!!!
— Поздравляю!
Выехали утром в субботу. Без приключений добрались до Конякино, там ненадолго задержались. Надо было заскочить к Семенычу — Сашка обещал меня с ним познакомить. Заскочили. Семеныч был дома, брит, трезв, разговорчив. Со словами «ну так это ж совсем другое дело» ласково постучал Ниву по капоту. Пожал мне руку. Сказал: удачной вам рыбалки. Вы ж с ночевкой, так я вечером подойду — познакомимся по-человечески.
Дорога к пруду оказалась вполне обычной — грязь, глина, две огромные лужи. Спуск прошел гладко. Поставили палатку, стол, кресла, позавтракали. Целый день ловили рыбу. В общем, все было замечательно.
Вечером развели костер, начали готовить ужин.
Уже совсем стемнело, когда послышались шаги. Семеныч был не один. «Вот знакомьтесь, — представил он попутчика. — Иван Митрофаныч, наш председатель колхоза». Знакомились до глубокой ночи. Пили за здоровье, за рыбалку, за дружбу. Отдельно выпили за дорогу к пруду. «Вы ж, мужики, и сами понимаете, — сказал председатель, — если бы здесь нормальная дорога была, так давно бы уже всю рыбу в этом пруду извели. А так когда-никогда, но можно все-таки душу отвести, тем более мы здесь транспортом не избалованные — часок прогуляться нет никаких проблем».
От обсуждения дороги перешли к обсуждению автомобилей. Незлым, тихим словом помянули сарай. Восторженно выпили за Ниву, пожелав ей счастливого возвращения домой с полным багажником рыбы.
— Нива, конечно, — машина классная, — задумчиво произнес председатель Иван Митрофаныч. И философски добавил: — Но с нашей дорогой риск есть всегда! То ли дело моя Волга: и спустится в любую погоду, и поднимется.
Саша икнул и пристально посмотрел на председателя, пытаясь оценить степень опьянения.
— Я так думаю, что если все-таки Нива не проедет, так и Волга, наверное, застрянет, — дипломатично произнес он.
Иван Митрофаныч на дипломатическую уловку не поддался и от спорной темы не отошел.
— Нива, может, и не проедет, а моя Волга всегда и приедет, и уедет, — упрямо повторил он.
Сашка завелся.
— То есть вы хотите сказать…
— Я не хочу сказать, я говорю, что могу завтра утром приехать сюда на Волге и на Волге отсюда уехать. Готов поспорить.
— Спорим! Ставлю ящик коньяка, — предложил Саня.
— Спорим, — не задумываясь, согласился председатель, — могу даже дать письменные гарантии.
— Мы с Семенычем свидетели, — подтвердил я, хотя с моей точки зрения Сашка вел себя неправильно: спорить с нетрезвым человеком, который на 100% не прав — это нехорошо.
— Ну, так мы тогда пойдем, — вскочил Семеныч. — Спасибо за угощение, с Митрофанычем, я так понимаю, вы прощаетесь ненадолго: он ведь к вам завтра собирается…
— Подождите, — Сашке явно было неудобно, и он пытался перевести несправедливый спор в шутку, — может, еще выпьем, например, за Волгу, за гарантии, за…
— Да, да, сейчас напишу, — прервал его председатель. Он полез во внутренний карман пиджака, вытащил оттуда лист бумаги и авторучку, при свете костра написал несколько строк и со словами «Ну, до завтра» протянул лист Саше.
Этот лист и сейчас хранится у Саши дома. Вверху на нем стоит печать Конякинского сельсовета. Ниже написано: «я Приходько Иван Митрофанович доеду завтра до пруда на Волге и на Волге уеду до дома если не смогу дам ящик коняку. Дата. Подпись».

* * *

Мы остались вдвоем. Поначалу Сашка стал оправдываться, дескать, «невиноватая я, он сам пришел». Потом сформулировал глобально-философский вывод: «Вечно у меня с местным населением проблемы возникают: пока пьем, лучшие друзья, стоит начать разговаривать, все идет наперекосяк — то драться лезут, то спорят, то обижаются…»
На этой печальной ноте вечернее общение закончили и полезли в палатку спать.
Проснулись рано, завтракали, ловили рыбу, слушали птичек, в общем, отдыхали от души. О вчерашнем споре старались не вспоминать.
Днем появился Иван Митрофанович…
Он был похож на Гендальфа из фильма «Властелин колец» — помните, такой бодренький блондинистый дедушка, который скакал на белой лошади. Митрофаныч на белой лошади не скакал, он на грязно-серой лошади сидел. Сидел и улыбался, застенчиво и по-доброму.
— Здравствуйте, мужики! Я за коньяком приехал!
С этими словами председатель, не слезая с лошади, протянул Саше изрядно помятый и не очень чистый лист бумаги. На листе имелись две круглые печати, один прямоугольный штамп и чья-то размашистая подпись. Вверху написано: «Паспорт домашнего животного», ну а чуть ниже выведено крупным каллиграфическим почерком: кобыла, кличка — Волга…
Занавес!

Рубрика: Туризм и рыбалка

Не жалеть!

13 Март 2008 от EOK

Только вот сейчас, на приеме…
Написал большими буквами в листе назначений:
«Физраствор в нос. Часто. Не жалеть.»
Пока беседовал с мамой, ребенок — мальчик 7 лет - изучал назначения.
Изучил.
Подошел к столу и спрашивает:
— Дядя Евгений Олегович, а кого «не жалеть» — меня или физраствор?

Рубрика: Прием больных

О национальных приоритетах

11 Март 2008 от EOK

Поздним вечером 5 марта 2008 года я смотрел телевизор. 5-й канал, «Новости». Для человека, живущего за пределами Украины, понятие «5-й канал» не говорит ни о чем, но для нас, местных, это значимое явление: вещающий на всю страну канал постоянных новостей, аналитики, выяснения отношений и т. п. Т. е. никаких песен, никаких фильмов – только информация, преимущественно на украинском языке.
В ряду новостей обратил на себя особое внимание репортаж на тему: «Литературовед Леся Ставицкая выпустила словарь украинских матюков».
Суть: вышла книга под названием «Українська мова без табу». Прошедшей накануне в Киеве презентации этой книги, собственно, и посвящен репортаж.
Создатели репортажа с чувством рассказывают о том, что свовременные украинцы матюкаются вполне достаточно, чтоб иметь собственный словарь матюков, поскольку, по мнению автора книги, украинскому народу явно не хватает слов, дабы полноценно и гармонично ругаться на родном языке. Опять-таки, украинцы ругаются не так, как русские — громко и публично, а скромно (себе под нос). Это, объясняет автор, происходит потому, что матюки — это язык народов-завоевателей, которыми русские были, а украинцы, разумеется, нет.
Помимо подробного рассказа о книге, в репортаже уделено внимание общению с посетителями презентации. Это, судя по всему, цвет интеллигенции, носители культуры и т. д. Один из участников рассказывает о том, как это интересно — анализировать самобытные украинские ругательства, которые встречаются в произведениях Котляревского и Франко, другой сетует на недопустимость того факта, что украинские бандиты и украинские проститутки используют русский мат при наличии местного…
Еще раз обращаю внимание: презентация столь нужной книги — это не просто информационное сообщение, это подробный пятиминутный репортаж на очень уважаемом и вещающем на всю страну телеканале.
Почему я пишу обо всем этом? Потому что мне очень-очень грустно.
Я, детский врач, 25 лет лечу детей в этой стране. Моя книга «Здоровье ребенка…» выдержала более 20 (!) изданий. Ни одно из этих изданий не стало информационным поводом не то что для репортажа, даже для краткого сообщения в новостях.
Вы можете необоснованно подумать, что это из-за того, что моя книга написана на русском языке. Вовсе нет! «Здоровье ребенка…» вышло и на украинском языке, но это тоже никого особо не взволновало.
Почему я сморю телевизор ночью 5 марта? Потому, что я в Киеве, в гостинице, я приехал сюда в связи с тем, что завтра на выставке «Здоровая нация: здоровье женщины и ребенка» состоится презентация моей новой книги. И я точно знаю: никто из журналистов 5-го канала не прибежит делать об этом репортаж. И журналисты не 5-го канала тоже не прибегут.
Не прибегут потому, что исследования, посвященные судьбе украинского мата, оказываются для наших журналистов намного более значимым явлением, чем исследования, посвященные здоровью украинских детей!
Понять, что происходит, я не могу в принципе. Поскольку любое мое общение с журналистами, будь то газеты-журналы, радио, телевидение сопровождается заверениями в любви и уважении, рассказами о том, что книги Комаровского они читали и т.д. Т. е. крайне маловероятно, чтобы среди коллективов служб новостей центральных телеканалов не было бы ни одной девочки, знакомой с моими книгами.
Я бы очень не хотел, чтобы кто-либо воспринял все вышенаписанное как проявление личной обиды. Нет, этого всего лишь искреннее недоумение и непонимание, хотя «за державу», разумеется, обидно.
Мы на каждом шагу кричим о том, что нация вымирает. Правительство платит огромные деньги, стимулируя рождаемость. Я пытаюсь научить мам и пап тому, как сделать родительство легким и радостным, как сохранить детям здоровье, как уменьшить количество болезней и количество лекарств. Те, кто взяли информацию от Комаровского (хотя бы частично), в общем-то, не жалуются и результатами, как правило, довольны.
Казалось бы, прямая задача журналиста — помочь рядовому гражданину (гражданке) нашей страны получить столь необходимую информацию. Но это только кажется…
В России тоже кричат про вымирание нации. Тоже платят деньги, поощряя рождение ребенка. При этом НТВ как минимум два раза в месяц организует встречи с доктором Комаровским, а «Российская газета» — орган правительства Российской Федерации — из номера в номер печатает главы из книги «Здоровье ребенка…».
Опять-таки, я спокойно реагирую на то, что тиражи моих книг в России превышают таковые у меня на родине, и уже совсем не реагирую на то, что меня называют «известный русский педиатр», но на это вообще не реагирует никто в стране, где я 25 лет лечу детей…
Еще раз другими словами: самый цитируемый и самый обсуждаемый детский врач русскоязычного интернета, автор книги, выдержавшей множество тиражей и продолжающей переиздаваться, написал новую книгу. Еще предстоит узнать, хорошая она или плохая, но неоспорим тот факт, что у книги этой нет аналогов, что этой книгой автор открывает новый жанр популярной литературы — руководство о болезнях для родителей.
Что должно произойти, чтобы эта книга заинтересовала общество в целом и журналистов в частности?
Что должно произойти, чтобы сотрудники телеканалов поняли: национальная идея состоит в отстаивании интересов нации!
Интересы нации начинаются с детей! Будущее нации — это дети!
Именно здоровье детей, как, впрочем, и благополучие их родителей, является важнейшим национальным приоритетом.
А на каком языке будет ругаться матом здоровый ребенок — мне лично абсолютно безразлично.

* * *

http://5.ua/newsline/184/80/48736/ — это ссылка на сайт 5-го канала с информацией о презентации (на украинском языке).

Рубрика: Разное

Контрольное покрытие

7 Март 2008 от EOK

Много-много лет назад у меня в жизни появился первый начальник. Т.е. будучи студентом 3-го курса мединститута я начал работать медбратом в отделении реанимации детской больницы. Заведовал этим отделением Сергей Александрович Свербилов, который, собственно, этим первым начальником и стал.
Первый начальник — это как первая любовь, первая поездка на море или первая пойманная рыба — это то, что на всю жизнь запоминается, и это то, с чем потом все последующие любови, поездки, пойманные рыбы и, разумеется, последующие начальники сравниваются.
Сергей Александрович был наилучшим начальником на земле! Мало того, что врач замечательный, так еще и куча самых разнообразных достоинств: турист, поклонник бардовской песни и вообще интеллигент. Начальником моим Сергей Александрович был недолго — всего 1 год. Я перешел работать в другое отделение реанимации, а взаимоотношения начальник-подчиненный переросли в крепкую дружбу: и в походы вместе ходили, и водку пили, и песни пели… Дружим и сейчас, но все больше виртуально — первый мой начальник живет теперь за океаном — в США…

* * *

У Сергея Александровича было почти все — по крайней мере с моей, студенческой точки зрения: жена-красавица, сын, должность, автомобиль, квартира в центре… Он даже был депутатом горсовета!!!
Чего у Сергея Александровича не было — так это собаки. У меня даже создалось впечатление, что когда Сергей Александрович решил размножаться лично (т.е. родил сына), так это решение далось ему намного легче, чем душевные терзания в связи с тем, что жизнь без собаки — это жизнь неправильная, и зверя надобно все-таки завести.
Практически с момента знакомства я регулярно слышал от Сергея Александровича пространные рассуждения о достоинствах и недостатках той или иной собачьей породы, горькие сетования касательно того, как трудно завести собаку правильную, т.е. чистокровную и очень породистую, как много на рынке подделок, фальшивых документов и как страшно связать свою жизнь с собакой, которая по своему происхождению может оказаться недостойной проживания в высокоинтеллигентной семье начальника, интеллигента, доктора и депутата.
Я уже закончил мединститут и работал врачом, когда семья Сергея Александровича таки окончательно решилась собакой обзавестись.
Именно в связи с этим фактом я и услышал впервые в жизни словосочетание «контрольное покрытие».
Было это так. Мы встретились совершенно случайно, Сергей Александрович ехал на своем замечательном новеньком «Москвиче», я печально брел домой после ночного дежурства. Пути пересеклись. После обмена приветствиями я задал вполне стандартный вопрос, вопрос, который я уже задавал множество раз: «Ну, как там с собакой, определились?» Вместо обычного и печального ответа «еще нет, думаем», Сергей Александрович восторженно воскликнул: «Да! Все прекрасно! Порода — боксер. Уже возили на контрольное покрытие».
Смысл фразы «уже возили на контрольное покрытие» был мне, мягко говоря, непонятен, и я попросил разъяснений.
Дивясь моей кинологической безграмотности, Сергей Александрович рассказал о том, что в нашем родном городе Харькове живет очень приличная девочка-боксер. Но мальчик-боксер, достойный столь приличной девочки, имеется исключительно в столице нашей родины, т. е. в г. Москве (в те времена столицей моей родины была Москва).
Так вот, собачьи мальчики — существа нервные и неуравновешенные, поэтому среди лиц, организующих размножение собак, издавна принято, что нервировать мальчиков не надо, поэтому, когда речь идет непосредственно о половых контактах между собаками, девочку ведут к мальчику, а наоборот нельзя никак, поскольку ничего не получится. Короче говоря, нашу харьковскую девочку уже возили к московскому мальчику, и московский мальчик нашу девочку вполне удачно покрыл. Но поскольку речь идет не о каких-нибудь дворняжках, а о зверях нервно-породистых, всегда есть сомнения в эффективности (результативности) покрытия, поэтому через некоторое время девочку повторно повезли к мальчику — для осуществления контрольного покрытия.

* * *

Сейчас словосочетание «контрольное покрытие» порождает вполне осязаемую ассоциацию с фразой «контрольный выстрел в голову». Я говорю «сейчас», потому что понятие «контрольный выстрел» — вполне обыденно для современной речи, оно часто встречается в фильмах и книгах, в новостях и анекдотах.
Двадцать лет назад фраза «контрольное покрытие» никаких киллерских ассоциаций не вызывала. Она просто порождала удивление своей необычностью.
Неудивительно, что во время встречи с близкими друзьями на одном из дней рождений, мы минут тридцать активно и с интересом обсуждали тему контрольного покрытия и пришли к выводу о том, что все у этих собак слишком сложно устроено, нервные они какие-то, не то что мы, люди-человеки, и что нам все равно — мальчик идет к девочке или девочка к мальчику.

* * *

После того дня рождения, когда я рассказал друзьям о будущей собаке Сергея Александровича, имел место весьма забавный эпизод практического применения словосочетания «контрольное покрытие».
Вместе с моими очень близкими друзьями Сашей и Леночкой мы собрались для празднования Нового года. Леночка к тому моменту была изрядно беременной (она родила 22 февраля). Здесь, отбросив ложную скромность, следует заметить, что я вообще-то приношу беременным удачу при непосредственном контакте: для этого мне надо всего лишь несколько секунд подержаться за пузо. Говорят, это улучшает настроение, облегчает токсикоз и вообще всячески способствует.
Так вот, после встречи и приветствий Леночка подошла ко мне для проведения сеанса наложения рук.
— Ну, как дела? — спросил я, взявшись за весьма немаленький животик.
Леночка томно опустила глазки и робким голосом произнесла:
— Дела нормальные, только надо что-то с Сашкой делать: он меня совсем замучил с контрольными покрытиями…

Рубрика: Разное

А я то думала… (рассказ-недоразумение)

3 Март 2008 от EOK

Прием. Ребенку лет семь. После осмотра дитя отправляется в специальную комнату — смотреть мультики. Мы остаемся в кабинете вдвоем с мамой.Рассказываю о болезни и диагнозе, о том, что надобно делать. Мама, весьма интеллигентного вида женщина, задает уточняющие вопросы. Отвечаю. Полное взаимопонимание. Никаких проблем. Минут через пять беседа заканчивается и я начинаю писать назначения.

Следует заметить, что в подавляющем большинстве случаев я не пишу назначения от руки, а печатаю на компьютере. Мой старший сын (который программист) написал специальную программу: это база данных моих назначений, со всеми рекомендациями, советами, лекарствами. Рядом с лекарствами — дозы, кратность и другие правила приема. В общем сижу, клацаю мышкой, в результате получается законченного вида документ, который выдается на руки родителям пациента. Как правило в процессе сочинения назначений общение продолжается — попутно отвечаю на вопросы.

Так вот, беседа заканчивается и я начинаю писать назначения. Женщина смотрит на меня как-то я бы сказал осуждающе, но вопросы не задает — да в общем-то чего там спрашивать – случай не особо сложный…

Итак, я пишу назначения, однако тишина в кабинете становится тягостной и напряженной. Минуты через три взгляд женщины приобретает оттенок крайнего осуждения, еще через несколько секунд она уже смотрит на меня с ничем не скрываемой ненавистью от которой один шаг до рукоприкладства.

Тем не менее, я заканчиваю. Радостно загудевший принтер протягивает мне лист назначений, я, в свою очередь, передаю этот лист посетительнице.

К этому моменту лицо женщины приобретает багрово красный оттенок, глаза горят, мелко дрожит верхняя губа. Она берет бумажку у меня из рук, внимательно смотрит на нее, затем на меня, затем на принтер, затем опять на бумажку… Ее лицо расплывается в милой, доброй, располагающей улыбке…

Так это вы оказывается нам назначения писали! — облегченно говорит она. А я то думала, что вы с компьютером в карты играете…

Рубрика: Прием больных

Блог

Рубрики

Комментарии

Экспериментальная эпидемиология

Иллюстрация 1: Гриша

Невезучие: предисловие

Король бездорожья

Не жалеть!

О национальных приоритетах

Контрольное покрытие

А я то думала… (рассказ-недоразумение)