Внезапно закончилось многое. Хлеб, картошка, майонез, помидоры. Вечерняя жарка рыбы истощила запасы подсолнечного масла.
Вот уже седьмой день наши палатки стоят на берегу Днепра. Никаких рынков и гастрономов рядом нет, а аппетит хороший. Прекращать отдых мы не собираемся, так что однозначно пора вступать в контакт с цивилизацией и ехать за продуктами.
До ближайшей деревушки с весьма скромным магазинчиком 10 км. А в 30 километрах — райцентр, там куча самых разных торговых точек, и базар, и вообще выбор. Туда и направимся.
Приводим себя в порядок: надеваем парадно-выходные шорты, чистые футболки, специально зарезервированные для торжественного выезда в магазин. Всем коллективом 40 минут ищем расческу. Неделю назад ее кто-то где-то видел. Кто? Где? Безнадежно. Так и не нашли. Поедем лохматые.
Мы с Игорем едем, Константин и Александр Григорьевич остаются на хозяйстве. Перед отъездом составляем список всего, что надо купить, а напоследок, уже сидя в машине, задаем, в общем-то, традиционный вопрос: «Пацаны, вам чего-нибудь особенького хочется?»
Константин попросил мороженое. Просьба сложная, но легких путей мы не ищем. Тем более, что у нас есть термос, а если в него мороженое положить и быстро-быстро после этого ехать, так шансы довезти хотя бы в полужидком виде вполне реальные.
Александр Григорьевич, в свою очередь, думал недолго. «Купите мне, — говорит, — персиков консервированных. Лучше сразу пару баночек». — «Нет проблем! Купим».
Поехали. Для нас просьба Александра Григорьевича — вполне обыденна. Но читателю она (просьба) небезосновательно может показаться несколько странной. И действительно: консервированные персики как предмет, особо интересующий здоровенного пятидесятилетнего мужика, который к тому же всеми уважаемый врач высшей категории, — это, по меньшей мере, нестандартно…
Описанная нестандартность требует определенных разъяснений.
Дело в том, что в многотрудной жизни Александра Григорьевича имел место весьма печальный и довольно-таки длительный период, связанный с неумеренным употреблением горячительных напитков. Последние 10 лет Александр Григорьевич ничего алкогольного не употребляет ни под каким предлогом и ни в каких количествах, поскольку «завязал наглухо» посредством какого-то сложного кодирования.
Личное воздержание не мешает Александру Григорьевичу поддерживать самые тесные и доброжелательные контакты с зеленым змием. Вы наверняка будете очень удивлены, когда узнаете, что во всех туристических походах и рыболовных экспедициях последних лет Александр Григорьевич продолжает занимать ответственейшую должность похментолога!
Вы не удивлены? Значит, вы не знакомы с тонкостями туристической терминологии. Поясняю: похментолог — третий человек в походной иерархии (после адмирала и завхоза) — человек, ответственный за приобретение, хранение, разведение и справедливый разлив алкогольных напитков.
Так вот, Александр Григорьевич не только хранит и разливает! Он делится с друзьями огромным опытом, дает бесценные советы: что пить, сколько, в какой последовательности, как нюхать, как быстро глотать, чем закусывать и т. д.
При этом именно закуска — точнее, ее качество и разнообразие является предметом особого внимания Александра Григорьевича. В течение последних лет он провел над близкими друзьями многочисленные эксперименты и пришел к выводу, что лучшая закуска — это консервированные фрукты. Теперь, запасаясь продуктами, мы приобретаем банки с персиками и ананасами. Помимо этого, Александр Григорьевич тайно покупает несколько баночек, никому их не показывает и прячет в личных вещах. Это сюрприз, а преподносится он следующим образом.
Александр Григорьевич терпеливо ждет момента, когда кто-либо из участников застолья перевернет рюмку и скажет: «Все, больше пить не буду». После этих слов Александр Григорьевич всем своим видом демонстрирует искреннее недоумение и как бы так, между прочим, нежно и ненавязчиво спрашивает:
— А под манго будешь?
— Под манго буду!
Александр Григорьевич исчезает и появляется с баночкой манго…
Теперь читатель понимает, что просьба привезти пару баночек консервированных персиков не могла удивить никого. С тем и поехали.

* * *

Доехали быстро. В этом райцентре и на этом рынке мы не в первый раз, все уже знаем, искать ничего не надо. По списку все купили, наметили магазинчик с мороженым — сюда вернемся перед самым отъездом. Осталось найти персики. Ищем. Не находим. Магазинов много. Обошли все. Персиков консервированных нет.
Остался последний шанс — дальний гастроном. Мы его обнаружили совершенно случайно два года назад: огромный и почти всегда пустой магазин, который находится за территорией рынка. Идти минут десять, но консервированные персики того стоят.
Идем. Дошли. Заходим. С противоположного конца огромного торгового зала к нам буквально бежит продавец, похоже, совсем истосковавшийся без покупателей. Продавец — мужчина средних лет в мятом когда-то белом пиджаке. Продавец улыбается — видно, что он очень рад и на все готов.
Мы с Игорем тоже улыбаемся, хотя вид у нас не самый располагающий: два пропахших дымом субъекта, мятые, небритые и нерасчесанные.
Продавец тем временем останавливается в двух шагах от нас и, демонстрируя чудеса дедуктивного мышления, жизнерадостно восклицает:
— Что, мужики! Водочки?!
— Да нет, нам бы персиков консервированных…
Продавец мгновенно теряет жизнерадостность, меняется в лице, секунд тридцать молчит, похоже, пытается осознать всю чудовищную нелогичность происходящего.
— Персиков, ребята, у нас нет. Есть компот из груш. А персиков нет.
— Груши не годятся, нам бы персиков…
— Извините…
Продавец пятится назад, во взгляде его сочувствие: так добрый доктор смотрит на неизлечимого пациента.
Делать нечего. Не судьба. Мы прощаемся и уходим. Покупаем мороженое, едем. По пути вспоминаем удивленно-сочувствующие глаза продавца и хихикаем.
Приехали. Довольный Константин ест мороженое. Александр Григорьевич искренне огорчен. Даже красочный рассказ об удивленном продавце не возымел должного эффекта.
— Ничего особенного, — говорит Александр Григорьевич. — У них здесь вообще продавцы очень чувствительные, помните, как я в прошлом году пиво покупал…
Мы помним! В прошлом году Александр Григорьевич бродил по рынку, тщетно пытаясь найти безалкогольное пиво. В конце концов, он забрел в «Соловушку». «Соловушка» — это мерзкого вида забегаловка, где на разлив продают водку и дешевое вино. Разочарованная во всем мужском племени продавщица изменилась в лице и по-доброму заулыбалась, стоило лишь Александру Григорьевичу спросить:
— Скажите, пожалуйста, а есть ли у вас безалкогольное пиво?
— Есть!
Но добрая улыбка мгновенно исчезла, а взгляд наполнился разочарованием сразу же после того, как обрадованный Александр Григорьевич сказал:
— Тогда, будьте добры, мне одну бутылочку пива и три бутылки водки…

* * *

Ну да ладно, в конце концов, на персиках этих свет клином не сошелся. Жизнь продолжается! Рыбка клюет, погода отличная, вода в реке теплая, хлеб свежий, картошка жареная…
На следующий день возле наших палаток остановился мятый старенький «Москвич». В машине два мужика, их палатка стоит метрах в ста от нашего лагеря. Мы знакомы — общаемся по-соседски
— Ребята, присмотрите за нашим хозяйством, мы по-быстрому в магазин за хлебушком. Вам, кстати, ничего не надо?
— Спасибо, вчера вот только были в райцентре, все купили. Езжайте, не волнуйтесь.
— Как это — все купили? — из палатки стремительно вылезает сонный Александр Григорьевич. — Мужики, если увидите, купите нам пару баночек персиков консервированных.
Мужики удивлены, но согласны.
— Ладно, — говорят, — купим.
Что было дальше вы, наверное, уже представляете, но я все-таки расскажу.
Скромный магазинчик, тот, что рядом, в десяти километрах, оказался закрытым, и парни рванули в райцентр. Купили хлеба, соль, водку и, будучи людьми опытными, сразу же направились в дальний гастроном.
Зашли. Продавец с широкой улыбкой и криком «Что, мужики! Водочки?!» бросился навстречу.
— Да водка у нас есть, нам бы персиков консервированных!
Продавец побледнел, схватился за сердце и затих…

* * *

Через пять дней мы возвращались домой. По пути заехали на рынок. Рынок являл собой прямую иллюстрацию капиталистического закона о том, что спрос рождает предложение: консервированные персики были везде — на каждом углу и в каждом магазине.