Много-много лет назад у меня в жизни появился первый начальник. Т.е. будучи студентом 3-го курса мединститута я начал работать медбратом в отделении реанимации детской больницы. Заведовал этим отделением Сергей Александрович Свербилов, который, собственно, этим первым начальником и стал.
Первый начальник — это как первая любовь, первая поездка на море или первая пойманная рыба — это то, что на всю жизнь запоминается, и это то, с чем потом все последующие любови, поездки, пойманные рыбы и, разумеется, последующие начальники сравниваются.
Сергей Александрович был наилучшим начальником на земле! Мало того, что врач замечательный, так еще и куча самых разнообразных достоинств: турист, поклонник бардовской песни и вообще интеллигент. Начальником моим Сергей Александрович был недолго — всего 1 год. Я перешел работать в другое отделение реанимации, а взаимоотношения начальник-подчиненный переросли в крепкую дружбу: и в походы вместе ходили, и водку пили, и песни пели… Дружим и сейчас, но все больше виртуально — первый мой начальник живет теперь за океаном — в США…

* * *

У Сергея Александровича было почти все — по крайней мере с моей, студенческой точки зрения: жена-красавица, сын, должность, автомобиль, квартира в центре… Он даже был депутатом горсовета!!!
Чего у Сергея Александровича не было — так это собаки. У меня даже создалось впечатление, что когда Сергей Александрович решил размножаться лично (т.е. родил сына), так это решение далось ему намного легче, чем душевные терзания в связи с тем, что жизнь без собаки — это жизнь неправильная, и зверя надобно все-таки завести.
Практически с момента знакомства я регулярно слышал от Сергея Александровича пространные рассуждения о достоинствах и недостатках той или иной собачьей породы, горькие сетования касательно того, как трудно завести собаку правильную, т.е. чистокровную и очень породистую, как много на рынке подделок, фальшивых документов и как страшно связать свою жизнь с собакой, которая по своему происхождению может оказаться недостойной проживания в высокоинтеллигентной семье начальника, интеллигента, доктора и депутата.
Я уже закончил мединститут и работал врачом, когда семья Сергея Александровича таки окончательно решилась собакой обзавестись.
Именно в связи с этим фактом я и услышал впервые в жизни словосочетание «контрольное покрытие».
Было это так. Мы встретились совершенно случайно, Сергей Александрович ехал на своем замечательном новеньком «Москвиче», я печально брел домой после ночного дежурства. Пути пересеклись. После обмена приветствиями я задал вполне стандартный вопрос, вопрос, который я уже задавал множество раз: «Ну, как там с собакой, определились?» Вместо обычного и печального ответа «еще нет, думаем», Сергей Александрович восторженно воскликнул: «Да! Все прекрасно! Порода — боксер. Уже возили на контрольное покрытие».
Смысл фразы «уже возили на контрольное покрытие» был мне, мягко говоря, непонятен, и я попросил разъяснений.
Дивясь моей кинологической безграмотности, Сергей Александрович рассказал о том, что в нашем родном городе Харькове живет очень приличная девочка-боксер. Но мальчик-боксер, достойный столь приличной девочки, имеется исключительно в столице нашей родины, т. е. в г. Москве (в те времена столицей моей родины была Москва).
Так вот, собачьи мальчики — существа нервные и неуравновешенные, поэтому среди лиц, организующих размножение собак, издавна принято, что нервировать мальчиков не надо, поэтому, когда речь идет непосредственно о половых контактах между собаками, девочку ведут к мальчику, а наоборот нельзя никак, поскольку ничего не получится. Короче говоря, нашу харьковскую девочку уже возили к московскому мальчику, и московский мальчик нашу девочку вполне удачно покрыл. Но поскольку речь идет не о каких-нибудь дворняжках, а о зверях нервно-породистых, всегда есть сомнения в эффективности (результативности) покрытия, поэтому через некоторое время девочку повторно повезли к мальчику — для осуществления контрольного покрытия.

* * *

Сейчас словосочетание «контрольное покрытие» порождает вполне осязаемую ассоциацию с фразой «контрольный выстрел в голову». Я говорю «сейчас», потому что понятие «контрольный выстрел» — вполне обыденно для современной речи, оно часто встречается в фильмах и книгах, в новостях и анекдотах.
Двадцать лет назад фраза «контрольное покрытие» никаких киллерских ассоциаций не вызывала. Она просто порождала удивление своей необычностью.
Неудивительно, что во время встречи с близкими друзьями на одном из дней рождений, мы минут тридцать активно и с интересом обсуждали тему контрольного покрытия и пришли к выводу о том, что все у этих собак слишком сложно устроено, нервные они какие-то, не то что мы, люди-человеки, и что нам все равно — мальчик идет к девочке или девочка к мальчику.

* * *

После того дня рождения, когда я рассказал друзьям о будущей собаке Сергея Александровича, имел место весьма забавный эпизод практического применения словосочетания «контрольное покрытие».
Вместе с моими очень близкими друзьями Сашей и Леночкой мы собрались для празднования Нового года. Леночка к тому моменту была изрядно беременной (она родила 22 февраля). Здесь, отбросив ложную скромность, следует заметить, что я вообще-то приношу беременным удачу при непосредственном контакте: для этого мне надо всего лишь несколько секунд подержаться за пузо. Говорят, это улучшает настроение, облегчает токсикоз и вообще всячески способствует.
Так вот, после встречи и приветствий Леночка подошла ко мне для проведения сеанса наложения рук.
— Ну, как дела? — спросил я, взявшись за весьма немаленький животик.
Леночка томно опустила глазки и робким голосом произнесла:
— Дела нормальные, только надо что-то с Сашкой делать: он меня совсем замучил с контрольными покрытиями…